Demian...

И все говорили одно и то же, все говорили то, что было и у музыканта в душе: тоска, проникновенное приятие мира и буйный разрыв с ним, жгучая напряженность вслушивающегося в собственную душу, опьянение отдающегося и глубокое любопытство к чудесному.

To Theo...

... ხომ საოცრად მშვენიერია მამაკაცის და ქალის თავი, როცა ამას მშვიდად, ყურადღებით აკვირდები. ბუნებაში არსებული ეს საერთო ჰარმონია ელფერების რაღაც წვრილმანი, ულაზათო კოპირებით ირღვევა და იკარგება. ხოლო მისი შენარჩუნება შეიძლება პარალელურ ფერთა გამით, რომელიც იქნებ ნატურასთან შედარებით ზუსტი არც იყოს. საჭიროა, ლამაზ ტონებს გონივრულად იყენებდე, ლამაზ ტონებს, პალიტრაზე რომ თავისთავად ფერებს იძლევა. ვიმეორებ, ამოსავლად საკუთარი პალიტრა გქონდეს, ჰარმონია ფერებისა შენებურად უნდა გესმოდეს - ეს ბუნების მონური და მექანიკური გადმოხატვა აღარ იქნება.

ავიღოთ ახლა სხვა მაგალითი: ვთქვათ, შემოდგომის პეიზაჟის დახატვა მინდა - ხეებს რომ ფოთლები გაჰყვითლებია. აბა, მითხარი, რა აზრი აქვს ჩემი პალიტრის ყვითლისა და ფოთლების ფერის აბსოლუტურ შესატყვისობას, თუ მთელ პეიზაჟს ისე აღიქვამ, როგორც ყვითლის სიმფონიას? რა თქმა უნდა, ძალიან მცირე. ბევრი რამ, თითქმის ყველაფერი, განისაზღვრება მხოლოდ იმით, რანაირად და როგორ აღვიქვამ ერთ ოჯახში შემავალ ტონთა უსაზღვრო და უსასრულო მრავალგვარობას. მეტყვი, ეს ძალზე სახიფათო გადახრააო რომანტიზმისკენ, "რეალიზმის" ღალატიაო, გონებით ხატვა, ფერმწერის პალიტრის სასარგებლოდ ბუნების ფერთა უგულებელყოფა. რა გაეწყობა, დაე, ასე იყოს...

Гита...

Когда люди ищут Неизменного, Неопределимого, Непроявленного, Всепроникающего, Немыслимого, Вершины «я», Недвижимого, Вечного – равного в разуме всему, настаивающего на благе всех существ, они приходят ко мне.

Жизнь Божественная...

Животные - это живая лаборатория, в которой Природа, можно сказать, выработала человека. Человек же сам вполне может стать живой мыслящей лабораторией, в которой с помощью его, теперь уже сознательного сотрудничества, Природа хочет создать сверхчеловека, бога.

Шри Ауробиндо...

В нашем мире ошибки всегда рукотворны и являются первопроходцамы Истины; ибо ошибка - это в действительности полу-истина, спотыкающаяся в силу своей ограничённости; зачастую это Истина, которая надевает маски для того, чтобы незаметно подойти к своей цели.

Шамфор...

Нужно уметь делать те глупости, которых требует от нас наша природа.

***

Когда при мне утвеждают, что человек тем счастливее, чем меньше способен чувствовать, я вспоминаю индийскую поговорку: "Лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть, а ещё лучше быть мёртвым".

***

В серьёзных делах люди выказывают себя такими, какими им подобает выглядеть; в мелочах - такими, какие они есть.

Больной...

Его томил недуг. Тяжелый зной печей,
Казалось, каждый вздох оспаривал у груди.
Его томил напев бессмысленных речей,
Ему противны стали люди.

На стены он кругом смотрел как на тюрьму,
Он обращал к окну горящие зеницы,
И света божьего хотелося ему —
Хотелось воздуха, которым дышат птицы.

А там, за стеклами, как чуткий сон легки,
С востока яркого всё шире дни летели,
И солнце теплое, морозам вопреки,
Вдоль крыш развесило капели.

Просиживая дни, он думал всё одно:
«Я знаю, небеса весны меня излечут...»
И ждал он: скоро ли весна пахнёт в окно
И там две ласточки, прижавшись, защебечут?

Афанасий Фет...

Скучно мне вечно болтать о том, что высоко, прекрасно;
Все эти толки меня только к зевоте ведут...
Бросив педантов, бегу с тобой побеседовать, друг мой;
Знаю, что в этих глазах, черных и умных глазах,
Больше прекрасного, чем в нескольких стах фолиантах,
Знаю, что сладкую жизнь пью с этих розовых губ.
Только пчела узнает в цветке затаенную сладость,
Только художник на всём чует прекрасного след.

Anruf an die geliebte Бетховена...

Пойми хоть раз тоскливое признанье,
Хоть раз услышь души молящей стон!
Я пред тобой, прекрасное созданье,
Безвестных сил дыханьем окрылен.

Я образ твой ловлю перед разлукой,
Я, полон им, и млею, и дрожу,
И, без тебя томясь предсмертной мукой,
Своей тоской, как счастьем, дорожу.

Ее пою, во прах упасть готовой.
Ты предо мной стоишь как божество -
И я блажен; я в каждой муке новой
Твоей красы предвижу торжество.

Осень...

Непогода - осень - куришь,
Куришь - всё как будто мало.
Хоть читал бы, - только чтенье
Подвигается так вяло.

Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.

Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Всё такая чертовщина!

Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...

Sorrow...

Vincent van Gogh - Sorrow

Боже, как тошно, как тошно от самого себя...

А на улице идёт снег, а в комнате играет музыка Шопена... так божественно, так божественно...

Так тошно от самого себя... хочется растварится... и навсегда остатся в этой музыке...

Ну почему нельзя, чтобы вся жизнь была только музыкой Шопена, стихотворением Фета и живописью импрессионистов...

Впрочем, что я говорю, эта и есть жизнь... только...

***

Я люблю многое, близкое сердцу,
Только редко люблю я...

Афанасий Фет...

Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь, -
Меж теми звездами и мною
Какая-то связь родилась.

Я думал... не помню, что думал;
Я слушал таинственный хор,
И звезды тихонько дрожали,
И звезды люблю я с тех пор...

Александр Блок...

Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина.
Всё уснуло, да мне-то не спится.
Я хотел бы уснуть, да уж очень темна
Эта ночь, - и луна не сребрится.
Думы всё неотвязно тревожат мой сон.
Вспоминаю я прошлые ночи:
Мрак неясный... По лесу разносится звон...
Как сияют прекрасные очи!..
Дальше, дальше... Как холодно! Лед на Неве,
Открываются двери на стужу...
Что такое проснулось в моей голове?
Что за тайна всплывает наружу?..
Нет, не тайна: одна неугасшая страсть...
Но страстям я не стану молиться!
Пред другой на колени готов я упасть!..
Эх, уснул бы... да что-то не спится.

Tanka...

Edvard Munch - The Kiss
Да, сном, и только сном, должны его назвать!
И в этом мне пришлось сегодня убедиться:
Мир – только сон…
А я-то думал – явь,
Я думал – это жизнь, а это только снится…

Tanka...

О, этот мир, печальный мир и бренный!
И всё, что видишь в нём и слышишь, - суета.
Что эта жизнь?
Дымок в небесной бездне,
Готовый каждый миг исчезнуть без следа…

Человеческое, слишком человеческое...

Жизнь состоит из редких единичных мгновений высочайшего значения и из бесчисленно многих интервалов, в которых в лучшем случае нас окружают лишь бледные тени этих мгновений. Любовь, весна, каждая прекрасная мелодия, горы, луна, море – всё это лишь однажды внятно говорит сердцу – если вообще когда-либо внятно говорит. Ибо многие люди совсем не имеют этих мгновений и суть сами интервалы и паузы в симфонии подлинной жизни.

Фридрих Ницше...

Одно нужно иметь: либо от природы лёгкую душу, либо душу, облегчённую искусством и знанием.

Все крайне индивидуальные мероприятия жизни возбуждают людей против того, кто к ним прибегает; они чувствуют, что необычайный образ жизни, которым пользуется для своего блага такой человек, унижает их, как обыденных существ.

Кто глубже мыслит, знает, что он всегда не прав, как бы он ни поступал и ни судил.

Один держится за какое-либо мнение, потому что он горд тем, что сам дошёл до него, другой – потому, что он с трудом научился ему и гордится тем, что постиг его, т.е. оба из тщеславия.

Доброе дело так же боязливо избегает света, как и злое дело: последнее боится, что когда оно станет известным, наступит боль (через наказание), первое же боится, что когда оно станет известным, исчезнет удовольствие (именно, то чистое удовольствие от самого себя, которое тотчас же прекращается, как только привступает удовлетворение тщеславия).

Талант иного человека кажется меньшим, чем он есть, потому, что он ставит себе всегда слишком большие задачи.

Человек наедине с собой...

Убеждения суть более опасные враги истины, чем ложь.

Когда человек хочет стать героем, то сначала змея должна стать драконом, иначе у него не будет надлежащего врага.

Истина находит меньше всего представителей не там, где опасно его высказать, а там, где скучно это сделать.

Лица, в благожелательном отношении которых к нам мы не всегда уверены, тогда как какое-либо основание (например, благодарность) обязывает нас со своей стороны поддерживать видимость безусловной симпатии, мучают наше воображение гораздо больше, чем враги.

Мы так охотно остаёмся на лоне природы, потому что она не имеет мнения о нас.

Требование человека, чтобы его полюбили, есть величайшее из всех самомнении.

Кто до бешенства возбудил людей против себя, тот всегда приобретает партию и в свою пользу.

Всё необъясненное и тёмное кажется важнее объясненного и светлого.

Говорят об «удовольствии от самого дела»; но в действительности это есть удовольствие от самого себя с помощью дела.

Исповедь...

И вот пришёл день, когда я встал обнажённый перед самим собой и совесть моя возопила: «Где твоё слово? Ты ведь говорил, что не хочешь сбросить бремя суеты, так как истина тебе неведома. И вот она тебе ведома, и оно всё ещё давит тебя; у них же, освободивших плечи свои, выросли крылья: они не истомились в розысках и десятилетних (а то и больше) размышлениях».

Александр Блок...

Ты, может быть, не хочешь угадать,
Как нежно я люблю Тебя, мой гений?
Никто, никто не может так страдать,
Никто из наших робких поколений.

Моя любовь горит огнем порой,
Порой блестит, как звездочка ночная,
Но вечно пламень вечный и живой
Дрожит в душе, на миг не угасая.

О, страсти нет! Но тайные мечты
Для сердца нежного порой бывают сладки,
Когда хочу я быть везде, где Ты,
И целовать Твоей одежды складки.

Мечтаю я, чтоб ни одна душа
Не видела Твоей души нетленной,
И я лишь, смертный, знал, как хороша
Одна она, во всей, во всей вселенной.

Исповедь...

Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради тебя врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто это, как не Бог наш, Бог, Который создал небо и землю и наполняет их, ибо, наполняя, Он и создал их. Тебя никто не теряет, кроме тех, кто Тебя оставляет, а кто оставил – куда пойдёт и куда убежит? Только от Тебя, милостивого, к тебе гневному. Где не найдёт он в каре, его достигшей, Твоего закона? А закон Твой истина, и истина – это Ты.

***

Прочь всё; оставим эти пустяки; обратимся только к поискам Истины. Жизнь жалка; смертный час неизвестен. Если он подкрадётся внезапно, как уйду я отсюда? Где выучу то, чем пренебрёг здесь? И не придётся ли мне нести наказание за это пренебрежение?

Герман Гессе...

Мои сестры принадлежали тоже к светлому миру. Они, как мне часто казалось, были по сути ближе к отцу и матери, они были лучше, нравственнее, непогрешимее, чем я. У них были недостатки, были дурные привычки, но мне казалось, что это заходит не очень глубоко, не так, как у меня, где соприкосновение со злом часто оказывалось мучительно-тяжким, где темный мир находился гораздо ближе. Сестер, как и родителей, надо было щадить и уважать, и если случалось поссориться с ними, ты всегда оказывался плохим перед собственной совестью, зачинщиком, который должен просить прощения. Ибо в сестрах ты обижал родителей, добро и непреложность. Были тайны, поделиться которыми с самыми скверными уличными мальчишками мне было куда легче, чем с сестрами. В хорошие дни, когда все светло и совесть в порядке, бывало просто восхитительно играть с сестрами, держаться с ними приятно и мило и видеть самого себя в славном, благоприятном свете. Так, наверно, было бы, если бы сделаться ангелом! Ничего более высокого мы не знали, и нам казалось дивным блаженством быть ангелами, окруженными сладкозвучием и благоуханием, как сочельник и счастье. О, как редко выдавались такие часы и, дни! За игрой, за хорошими, невинными, разрешенными играми мною часто овладевала горячность, которая претила сестрам, вела к ссорам и бедам, и если на меня тогда находила злость, я становился ужасен, я делал и говорил вещи, делая и говоря которые в глубине души уже обжигался их мерзостью. Затем наступали скверные, мрачные часы раскаяния и самоуничижения, а затем горькая минута, когда я просил прощения, а потом снова, на какие-то часы или мгновения - луч света, тихое, благодарное счастье без разлада.

***

Сторожа спрашивают:
- Сторож, ещё темно? Сторож, ещё темно?
А сторож отвечает:
- Надвигается утро... Но ещё темно...

Свами Вивекананда...

Я пришёл к уверенности, что ни одно моё стремление в жизни, хорошо или дурно направленное, не пропало даром, но что я – результат всего моего прошлого, как хорошего, так и дурного. Я делал в моей жизни много ошибок, но уверен, что если бы исключить хотя бы одну из них, я не был бы тем, что я есть, а я вполне доволен собою. Я этим не хочу сказать, что вы должны сделать ошибки. Не поймите меня в этом ложном смысле. Но не смущайтесь, если сделайте несколько ошибок. Знайте, что в конце концов всё исправится. Иначе быть не может, потому что правильность действии и чистота – в нашей природе, а природа никогда не может быть никакими средствами устранена. Сущность нашей природы всегда останется та же самая.

***

მე არ მინდოდა სიცოცხლე.
არც სიკვდილი.
მე რაღაც სხვა მსურდა...

Свами Вивекананда...

Чувствуйте, как Христос, - и вы будете Христом; чувствуйте, как Будда, - и вы будете Буддой. Чувство - это жизнь, сила, без которых никакими умственными усилиями нельзя постичь Бога.

Герман Гессе...

Снова и снова схожу я
В твои глубины, о память ушедших дней,
В глубины, где нахожу я
Смутную жизнь давно отлетевших теней.
Та жизнь меня окликает
Голосом зова, и я покорен ему,
Окликает меня, увлекает,
И я должен никнуть, никнуть во тьму...

Провозвестие Рамакришны...

Мать, я поручаю себя Твоему милосердию. Да хранит меня лотос Твоих ног от всего, что удаляет Твоих детей от Тебя! Я не ищу, добрая Мать, чувственных удовольствий, не ищу славы. Нет у меня стремлений к сиддхи (силы йогов), которые помогают совершать чудеса. Я молюсь, добрая Мать, о чистой любви к Тебе, незапятнанной желаниями, любви без примеси, любви, не жаждущей мирских вещей, любви к Тебе, которая выливается непрошенная из глубины бессмертной души. Сделай так, о Мать, чтобы Твоё дитя, очарованное обаянием Твоих волшебных сил (маий), не забывало Тебя, запутавшись в красивой сети самсары, которую ты выткала. Сделай так, чтобы Твоё дитя не прельстилось ими. О добрая Мать, разве Ты не знаешь, что Твоё дитя не имеет никого в мире, кроме Тебя? Я не знаю как воспевать Твоё имя с достаточной преданностью. Нет у меня достаточного знания, ведущего к Тебе, нет у меня достаточной любви к Тебе. Дай мне эту любовь по Твоему бесконечному милосердию!

Провозвестие Рамакришны...

Голос прозвучал для утомлённого, уставшего от самого себя человека: «Ты должен родиться снова и любить!»

Девушка из Spoleto...

Строен твой стан, как церковные свечи.
Взор твой - мечами пронзающий взор.
Дева, не жду ослепительной встречи -
Дай, как монаху, взойти на костер!

Счастья не требую. Ласки не надо.
Лаской ли грубой тебя оскорблю?
Лишь, как художник, смотрю за ограду,
Где ты срываешь цветы, - и люблю!

Мимо, все мимо - ты ветром гонима -
Солнцем палима - Мария! Позволь
Взору - прозреть над тобой херувима,
Сердцу - изведать сладчайшую боль!

Тихо я в темные кудри вплетаю
Тайных стихов драгоценный алмаз.
Жадно влюбленное сердце бросаю
В темный источник сияющих глаз.

Свами Вивекананда...

Есть другой сорт людей, которые похожи на жемчужницу сказки. Жемчужница живёт на дне моря и поднимается на поверхность, чтобы схватить дождевую каплю, когда восходит звезда Свати. Она плавает на поверхности моря, широко раскрыв свою раковину, пока ей не удаётся схватить каплю дождя, а затем погружается вниз до своего морского ложа и там остаётся, пока не выработает из той капли великолепную жемчужницу.

ტერენტი გრანელი...

ახლა საღამო ხომ ცისფერია
(სადღაც ქარები მთაზე ტიროდნენ).
მე დასვენება არ მიწერია,
ყოველთვის მინდა, რომ მივდიოდე.
სული დაფარეს ღამის ჩრდილებმა,
ახლა ცხოვრება სხვა ნაპრალია.
თუ ვტოვებ გიჟის შთაბეჭდილებას,
დაო, ეს მხოლოდ გრძნობის ბრალია.
მე ახლა ისევ დარდით ვივსები,
მივდივარ ნელა და საღამოა.
მე დასვენებას ვერ ვეღირსები,
სანამ სიკვდილი ჩემთან არ მოვა.
ახლა საღამო ხომ ცისფერია
(სადღაც ქარები მთაზე ტიროდნენ).
მე დასვენება არ მიწერია,
ყოველთვის მინდა, რომ მივდიოდე.

Свами Вивекананда...

Мир совершенен, т.е. он в совершенстве приспособлен для предназначенной ему цели.

Карма-йога...

Тот человек идеален, который среди величайшей тишины и уединения находит самую напряженную деятельность и среди напряженной деятельности находит тишину и уединение пустыни. Он обрел тайну самообладания: он имеет власть над собой. Он идет по улицам большого города с его шумным движением, но ум его спокоен, как будто он находится в пещере, куда ни один звук не долетает, и все время ум его напряженно работает.

Александр Блок...

Ночь - как ночь, и улица пустынна.
       Так всегда!
Для кого же ты была невинна
       И горда?

Лишь сырая каплет мгла с карнизов.
       Я и сам
Собираюсь бросить злобный вызов
       Небесам.

Все на свете, все на свете знают:
       Счастья нет.
И который раз в руках сжимают
       Пистолет!

И который раз, смеясь и плача,
       Вновь живут!
День - как день; ведь решена задача:
       Все умрут. 

Гордость...

Вечером светящиеся червячки могут думать, что они освещают мир; но когда звёзды начинают сиять, их гордость должна исчезнуть. Звёзды в свою очередь думают, что они освещают мир; но когда восходит луна, их лучи меркнут, и звёзды оказываются пристыженными. Луна также думает, что её свет освещает всё; но вот наступает заря и восходящее солнце заставляет совершенно исчезнуть свет месяца.

Философия йоги...

Душистый цветок не гоняется за пчёлами, но терпеливо ждёт, когда они сами прилетят к нему…

Walt Whitman...

Soothe! soothe! soothe!
Close on its wave soothes the wave behind,
And again another behind embracing and lapping,
every one close,
But my love soothes not me, not me.

Low hangs the moon, it rose late,
It is lagging-I think it is heavy with love,
with love.

O madly the sea pushes upon the land,
With love, with love.

O night! do I not see my love fluttering out
among the breakers?
What is that little black thing I see there
in the white?

Loud! loud! loud!
Loud I call to you, my love!
High and clear I shoot my voice over the waves,
Surely you must know who is here, is here,
You must know who I am, my love.

Low-hanging moon!
What is that dusky spot in your brown yellow?
O it is the shape, the shape of my mate!
O moon do not keep her from me any longer.

Land! land! O land!
Whichever way I turn, O I think you could give me my
mate back again if you only would,
For I am almost sure I see her dimly whichever way I look.

O rising stars!
Perhaps the one I want so much will rise, will rise
with some of you.

O throat! O trembling throat!
Sound clearer through the atmosphere!
Pierce the woods, the earth,
Somewhere listening to catch you must be the one I want.

Shake out carols!
Solitary here, the night's carols!
Carols of lonesome love! death's carols!
Carols under that lagging, yellow, waning moon!
O under that moon where she droops almost down
into the sea!
O reckless despairing carols.

But soft! sink low!
Soft! let me just murmur,
And do you wait a moment you husky-nois'd sea,
For somewhere I believe I heard my mate responding to me,
So faint, I must be still, be still to listen,
But not altogether still, for then she might not
come immediately to me.

Hither my love!
Here I am! here!
With this just-sustain'd note I announce myself to you,
This gentle call is for you my love, for you.

Do not be decoy'd elsewhere,
That is the whistle of the wind, it is not my voice,
That is the fluttering, the fluttering of the spray,
Those are the shadows of leaves.

O darkness! O in vain!
0 I am very sick and sorrowful.

O brown halo in the sky near the moon, drooping
upon the sea!
O troubled reflection in the sea!
O throat! O throbbing heart!
And I singing uselessly, uselessly all
the night.

O past! O happy life! O songs of joy!
In the air, in the woods, over fields,
Loved! loved! loved! loved! loved!
But my mate no more, no more with me!
We two together no more.

Open Road...

From this hour, freedom!
From this hour I ordain myself loos’d of limits and
imaginary lines,
Going where I list, my own master, total and absolute,
Listening to others, and considering well what they say,
Pausing, searching, receiving, contemplating,
Gently, but with undeniable will, divesting myself of the holds
that would hold me.

I inhale great draughts of space;
The east and the west are mine, and the north and the south
are mine.

I am larger, better than I thought;
I did not know I held so much goodness.

All seems beautiful to me;
I can repeat over to men and women, You have done such good to
me, I would do the same to you.

I will recruit for myself and you as I go;
I will scatter myself among men and women as I go;
I will toss the new gladness and roughness among them;
Whoever denies me, it shall not trouble me;
Whoever accepts me, he or she shall be blessed,
and shall bless me.

Walt Whitman...

Here is the test of wisdom,
Wisdom is not finally tested in schools,
Wisdom cannot be passed from one having it to another
not having it,
Wisdom is of the soul, is not susceptible of proof, is its own proof,
Applies to all stages and objects and qualities and is content,
Is the certainty of the reality and immortality of things, and the
excellence of things; Something there is in the float of the sight
of things that provokes it out of the soul.
Now I re-examine philosophies and religions,
They may prove well in lecture-rooms, yet not prove at all under
the spacious clouds and along the landscape and flowing currents.

Ralph Waldo Emerson...

Good-bye, proud world! I'm going home:
Thou art not my friend, and I'm not thine.
Long through thy weary crowds I roam;
A river-ark on the ocean brine,
Long I've been tossed like the driven foam:
But now, proud world! I'm going home.

Good-bye to Flattery's fawning face;
To Grandeur with his wise grimace;
To upstart Wealth's averted eye;
To supple Office, low and high;
To crowded halls, to court and street;
To frozen hearts and hasting feet;
To those who go, and those who come;
Good-bye, proud world! I'm going home.

I am going to my own hearth-stone,
Bosomed in yon green hills alone,--
secret nook in a pleasant land,
Whose groves the frolic fairies planned;
Where arches green, the livelong day,
Echo the blackbird's roundelay,
And vulgar feet have never trod
A spot that is sacred to thought and God.

O, when I am safe in my sylvan home,
I tread on the pride of Greece and Rome;
And when I am stretched beneath the pines,
Where the evening star so holy shines,
I laugh at the lore and the pride of man,
At the sophist schools and the learned clan;
For what are they all, in their high conceit,
When man in the bush with God may meet?

Особая реальность...

Дела людей – щиты от окружающих сил. Дела служат опорой, вселяют уверенность. То, что люди делают, и в самом деле важно – но только как щит. Мы не желаем понять, что дела человеческие – всего-навсего щиты, и позволяем им господствовать над нами, сокрушая нашу жизнь. Дела становятся важнее самого мира.

Мир представляется нам таким, а не иным, только потому, что мы убеждаем себя, что он таков. Перестань мы убеждать себя в этом и мир окажется другим.

Кастанеда...

Люди или побеждали, или терпели поражение, и, в зависимости от этого, они становились преследователями или жертвами. Эти два условия преобладали, пока человек не начинал в и д е т ь ; в и д е н и е рассеивало иллюзию победы, поражения или страдания. ... Я узнал, что бесчисленные пути каждого пересекаются в собственной жизни - все равны. Угнетатель и угнетаемый встречаются в конце, и единственная вещь, которая преобладает, это то, что жизнь была в целом слишком короткой для обоих...

Руссо...

Мне нужно уйти в себя чтобы любить...

Чжуан-цзы...

Великий Путь не называем.
Великое доказательство бессловесно.
Великая человечность нечеловечна.
Великая честность не блюдет приличий.
Великая храбрость не горит отвагой.